Теория Каталог авторов 5-12 класс
ЗНО 2014
Биографии
Новые сокращенные произведения
Сокращенные произведения
Статьи
Произведения 12 классов
Школьные сочинения
Новейшие произведения
Нелитературные произведения
Учебники on-line
План урока
Народное творчество
Сказки и легенды
Древняя литература
Украинский этнос
Аудиокнига
Большая Перемена
Актуальные материалы



Статья

Жизненный и творческий путь Григория Косынки




Григорий Михайлович Косынка (настоящая фамилия - Стрелец) родился 29 (17) ноября 1899 года в селе Щербанивка Обуховского района Киевской области. Родители - малоземельные крестьяне - пробовали однажды улучшить свою нищенскую жизнь в дальневосточных краях, но быстро вернулись обратно в село и перебивались родительским подработкой на сахарном заводе в соседнем селе Григорьевка. Будущий писатель с детства тоже подрабатывал для семьи, работая на помещичьих экономиях. Двухклассную школу закончил в селе Красном Обуховского района, где жил его дед по матери. Поощрял малого Григория к обучению особенно мамин брат, в будущем - известный прозаик Каллистрат Анищенко.

Когда Григорию прошло 14 лет, он отправился в Киев на заработки. Работал чистильщиком сапог, канцеляристом i закончил вечерние гімназіальні курсы. Участвовал в гражданской войне, сидел три месяца в тюрьме (возможно, это была муравйовська тюрьма, изображена позже писателем в новелле "Фавст"), а в течение 1919-1922 лет учился (закончил три курса) в Киевском институте народного образования. Первые зарисовки и статьи опубликовал в 1919 году в газете "Борьба"; здесь же помещена была и первая новелла писателя "На свеклу". 1920 года входил к творческой группы "Гроздь", которая издала альманах под таким же названием, опубликовав в нем три этюды г. косынки - "Под воротами собора", "Мент", "За земельку". В течение 1924-1926 годов был членом литературного группировки "Звено", которое в 1926 году переименовалса на "Марс" (Мастерская революционного слова). После ликвидации литературных организаций в 1932 году был позагруповим. Арестован 5 ноября 1934 года, расстрелян после приговора военной коллегии верховного суда Союза ССР в г. Киеве от 13-15 декабря этого же года.

Тематически творчество Косынки тесно связана с проблемами дореволюционного села. Идейно-стилевое направление ее развивалось в духе традиций современной украинской новеллы рубежа XIX-XX веков, самым ярким представителем которой был Василий Стефаник. С ним Григорий Косынка поддерживал творческую переписку, получая от него отзывы о своей новеллистику и по-отечески искренние творческие советы. В. Стефаник называл Косынку "своим сыном с Дивич-горы" (название горы над Днепром близ Киева).

Уже первый сборник новелл писателя "На золотых богов" (1922) показал, что он не собирался быть представителем какой-то одной политической тенденции. Как художник "от бога", он выступает одновременно и "за всех", и "против всех"; ему болят i раны бедности наиболее обворованного крестьянина ("свекла"), i месницькі действия заблудшего "бандита-дезертира", и кровь убежденного партийца ("Десять", "Темная ночь"), i дремучая беспросветность деклассированных спекулянтов и "вечных" мещан ("Лунный смех", "Троєкутний бой"). Собственный стиль i "своя" стилистика сформировались в Косынки очень быстро. Отдав (в начале творчества) дань импрессионистическим, символістським i романтическим краскам, он уже во второй новелле "Во ржи" (1926) представал перед читателем как сторонник реалистического письма стефаниківського типа, в котором соединились самые разнообразные формы художественного мышления. Наиболее последовательным (как художник-мыслитель) Косынка проявлялся в утверждении мысли, что революционные перевороты и сутки после них - это большая драма народа. Эту драму по-своему почувствовали i созданные писателем характеры вдов-матерей ("На золотых богов", "За воротами", "Мать", "Помолвку", "Гармония"), углубляли ее "рыцари темной ночи", что оказались в зарослях атаманства ("Темная ночь", "Десять", "Выстрел", "Во ржи", "Встреча", "Фавст"), не находили выхода из нее и сельские богачи "из бывших", и нынешние агитаторы за большевистскую идею ("Товарищ Гавриш", "Политика", "Десять", "Гармония"). Своеобразный синтез художественных раздумий писателя о революционную драму народа предстал в новеллах "Гармония" i "Фавст", что своим объемом напоминают короткую повесть. Здесь эта проблема осмыслена как мировое искания истины бытия, которая вследствие революционных преобразований не приблизилась к человечеству, а еще дальше от него отошла.

Объективность художественного письма и острота воспроизводимых им конфликтов вызвали недоумение в среде критиков, а наиболее вульгаризаторські из них обвиняли писателя в поэтизации вражеских новой действительности сил, в апологетизації кулачества, бандитизма и т.д. В.Коряк писал, что из новелл Косынки не ясно, с кем он и против кого; Я.Савченку казалось, что из всех современных писателей Косынка "самый кровавый"; О.Слісаренко будто между прочим забросил, что автору "Политики" все равно, кто кого бьет, а С.Щупак i О.Полторацький квалифицировали Г.Косинку как кулацкого агента в советской литературе. Зато высокую оценку произведениям писателя давали м. ирчан, м. рыльский, с. ефремов и др. М. рыльский отмечал, что новеллы Косынки, со временем в определенную гармонию слившись, дадут эпопею революции, а С. Ефремов писал, что Косынку интересует не просто ход революционных событий, а бытие народа.

Эта черта творчества писателя хорошо выявлена уже в одной из его ранних новелл "На золотых богов". В ней раскрыты драму народа, который вынужден защищать свою свободу под нищими крышами и на нищих осьмушках и обніжках и вместе с ними гореть потом в огне белогвардейских карателей i завоевателей. Стиль художественного мышления в новелле - типично романтический. "Романтические образы людей и событий, - пишет В.Фащенко, - возникают здесь в кратких фрагментах, торопливо сменяют друг друга, но эта быстротечность не затемняет суть вещей и авторской концепции" ("Из студий о новеллу". - К., 1971. С. 108). Заключается она в героизации крестьянской борьбы против северных завоевателей ("За погорелые наши дома, за кровь братьев и волю нашу - вперед!..") i в показе незмірності того горя, которое несли украинскому селу разбои белогвардейских банд ("...одступило войско золотых богов, i на месте горячих боев крестьянской свободы осталась черная развалина, политая слезами, как дождем...").

С рассказом "Фавст" - еще более драматическая история: не имея надежды на публикацию, писатель даже не завершил его, и оно долгое время оставалось в рукописи. Первую публикацию его осуществил журнал "Український засів", что в течение нескольких месяцев в 1942-1943 годах выходил в оккупированном немцами Харькове. Как попала рукопись "Фавста" к издателям "Украинского засева", сказать трудно, поскольку после ареста писателя в 1934 году его имущество конфіскувалось. Подобная загадочная участь постигла, кстати, и еще некоторые рукописи Г. Косынки. Часть их уже "объявилась", а на след такой новеллы, как "Перевесла", встретить пока не удалось. По воспоминаниям современников, автор передал ее одному из периодических изданий республики за некоторое время до ареста и казни.

Опубликован текст "Фавста" в названном журнале нельзя считать (с точки зрения текстологии) последней волей автора, но то, что он принадлежит именно Г.Косинці, я не сомневаюсь. Работая над литературным портретом писателя (написан в 1973 году, а издан в "Советском писателе" 1989-го), я убедился, что он принадлежит к числу тех художников, которые познаются (ощущаются) из нескольких написанных ими фраз. А в этом случае имеем не несколько фраз, а целое произведение, хоть и не закончен. Предполагаю, что издатели "Украинского засева" могли внести в новеллу какие-то словесные дополнения или исправления, но дух произведения остался неизменным: он чисто Косынки и жизненным материалом, и по характеру художественного осмысления его.

В законченном виде "Фавст" мог бы быть едва ли не самым глубоким произведением самого писателя и всей украинской новеллистики 20-х годов. Мотив гражданской войны, к которому тут обратился Г. Косынка, преподнесенный им до уровня мировой, так сказать, темы. Он имеет принципиальное значение для понимания и драм революционной действительности, i историко-психологических особенностей украинского народа в целом, который на сложных путях революции искал жизненной истины с такой же болезненной одержимостью, как и легендарный Фауст из трагедии И.В. Гете на рубеже средневековой и новой истории Европы. Европейский Фауст, как известно, не нашел той истины, но оставил людям жажду исканий и неистребимую веру в огромные духовные возможности человечества. Таким же, хоть и на специфически локальном, сугубо украинском поприще, предстает в новелле г. косынки i "Фавст из Подолья" - Прокоп Клевер, искания истины которого закончилось безумием и смертью в муравйовсько-большевистских застенках.

Муравйовщина - одна из самых черных страниц в истории гражданской войны на Украине. Україножерські программы ее, что осуществлялись под флагом советской власти, обошлись украинскому народу очень дорого. Да и не только украинскому. Г.Косинка показывает в "Фавсті", муравьевцы гребли впереди себя представителей любой нации и новую жизнь представляли себе не иначе, как режим карцерного типа. Поэтому в изображенном писателем карцере "успешно" умирают вместе с украинцами также русские, поляки, евреи, кто-то из мусульман и другие народы. Центральной фигурой среди них возвышается Прокоп Клевер, которого россиянин Клєнцов за характерную седину именно и назвал Фаустом, но это имя героя И.В. Гете, как я уже говорил, роднится с Клевером не только внешне: в муравйовські застенки посажено не только современность, но и историю, не одну какую-то личность, а целый народ.

Вторая проблема новеллы "Фавст" - философия бытия украинского народа и его вечный "гордиев узел". Суть того "узла" концентрированно выражает строчка из упомянутого в новелле стихотворения:

"Слепое село свирепствует, а Украина кровью харька". Село Украины действительно "лютувало" в годы гражданской войны, но нередко оставался "слепым", потому что не имело четких социальных ориентиров и к тому же становилось на бой стихийно, в духе партизанщины. Как следствие - образование во многих селах так называемых "своих" республик, которые по очереди были потоплены в крови. Одна из таких республик изображена в "Думе о Британке" ю. яновского, а дольше всего, почти до середины 20-х годов, республика продержалась в селе вблизи Холодного Яра, что под Чигирином, о чем художественное отголоски в повести Д.Бузька "Лесной зверь" ...Трагедия Клевера, изображенного Г.Косинкою, заключается в том, что муравьевцы видят в нем "самостийника", а он считает себя искренним и сознательным борцом за свободу своего народа. Финал этой трагедии и закономерен, и художественно мотивирован: герой погибает в большевистских "секретках", а писатель видит в этой гибели не случай, а типичные обстоятельства, в которые попал социальное и национальное порабощенный народ.

Прокоп Клевер - это еще один из тех "блудных сыновей" Украины, которые в решающие моменты истории так и не могут выйти на столбовую дорогу к истине. Европейский Фауст искал ее "с молитвенником в руках" (п. тычина), а "Фавст из Подолья" взял в руки даже оружие, но ее оказалось мало. Что-то неладное творится с человеком в этом мире, говорит автор, и ему кажется, что человеческой жертвенности не будет конца до тех пор, пока будут править миром раздор и разные формы неприязни, пока Кленцови совета утешения "розпікатимуть" Яцківських, пока Однорогови i Бейзери не поймут стремлений Конончуків i Клевера, а Сторожуки "за кусок гнилой колбасы" вислужуватимуться даже Перед самыми большими угнетателями тех Конончуків и Клевера...

Новелла "Фавст" принадлежит к тем произведениям, в связи с которыми нет необходимости отдельно говорить о "художественные средства", "писательское мастерство" и другую чисто эстетическую атрибутику творческого мышления. Все в ней "на своих местах" даже в незавершенном варианте, и каждая деталь так называемой формы с такой выразительностью "работает" на раскрытие содержания, что полностью растворяется в нем. С высоты лет можно только еще раз с горечью пожалеть, какой могучий талант в лице Григория Косынки потеряла украинская проза. Отчасти утешает разве то, что его "стефаниківську" эстафету в новеллистике своего времени подхватил Григор Тютюнник, а не за горами, видимо, уже в то время, когда родит наша земля еще их младшего собрата. Ведь не зря повторял Прокоп Клевер: "полягут Сотни, тысячи взамен станут к борьбе".

Арестован Косынку в качестве обвиняемого "в организации подготовки террористических актов против работников советской власти. В приговоре военной коллегии верховного суда Союза ССР в г. Киеве в деле террористов-белогвардейцев от 15 декабря 1934 г. (за этим делом "проходили" также писатели Фальковский, Влызько, Ураган, Антон и Иван Крушельницкие) отмечается: "Суд установил, что большинство обвиняемых прибыли в СССР через Польшу, а часть - через Румынию, имея задачу по совершению на территории УССР террористических актов. При задержании у большинства, обвиняемых забрано револьверы и ручные гранаты. Руководствуясь постановлением ЦИК Союза ССР от 1.12.1934 г. i арт. арт. 54 и 54-11 УК УССР, выездная сессия военной коллегии... присудила... Григория Косынку-Стрельца... расстрелять. Конфисковать имущество......"

Посмертная реабилитация писателя состоялась 19 октября 1957 года. В копии справки по форме № 30, хранящейся в архивных фондах ЦНБ им. Вернадского АН Украины, отмечается:

"Дело по обвинению Косынки-Стрелец Г.Н., арестованного 5 ноября 1934 года, пересмотрено военной коллегией Верховного суда СССР 19 октября 1957 года.

Приговор военной коллегии от 13-15 декабря 1934 года в отношении Косынки-Стрелец Г.Н. по вновь открывшимся обстоятельствам отменен и дело за отсутствием состава преступления прекращено. Косынка-Стрелец реабилитирован посмертно".

Реабилитация художественных и публицистических произведений писателя происходила в несколько этапов. Во времена хрущевской "оттепели", были выданы четырнадцать новелл, которые якобы не противоречили смыслу советской конъюнктуре и имели, как писал в предисловии к сборнику м. рыльский, "большое познавательное значение... несомненную идейно-эстетическую ценность". Позже, в 70-х годах, к ним в разных изданиях робко приобщались "Троєкутний бой", "Анкета" и "Темная ночь", а вся художественное и публицистическое наследие писателя (без "Фавста" i "Встречи") опубликована лишь в 1988 году. Весомое место в прошлогоднем издании, которое имело название "Гармония", занимали произведения (восемь новелл), которые советская критика считала наиболее "враждебными" - бандитскими, не просветленными идейно и др. На самом деле в них шла речь о драме тех заблудших "рыцарей темной ночи", которые не могли "схватить тропы", создавали почву для атаманства, межгрупповых раздоров и т.д. Такими явлениями, как известно, всегда (а на Украине - особенно) сопровождались значительные общественные изломы и потрясения, и писатель вполне закономерно воспроизвел их с большой художественной силой и с большим человеческим болью. Вместе с другими новеллами и публицистическими зарисовкам эти "вражеские" произведения писателя дают если не эпопею революции и гражданской войны (о чем писал в упоминавшемся предисловии м. рыльский), то действительно широкую картину народного бедствия, которое принесено на нашу землю большевистской революцией и попыткой верных марксистов-ленинцев загнать людей в утопическую, карцерного типа коммуну. Одновременно новелістика г. косынки представляет собой показательный образец художественных исканий и находок, которыми украинская проза первой трети XX века продвигалась (двигалась) от "старого" реализма до современных форм эстетического мышления. Наибольших успехов здесь достигли Стефаник i о. кобылянская, в. Винниченко i В.Підмогильний... Г.Косинка - в их ряду.